Тайное злодеяние

- Павл?

- Конечно.

Оба они молчали, потом старый солдат промолвил:

- Вот что бывает когда допустить в чертог кого-то из этих мирян без чести и стыда. Да будет проклят тот момент, когда Марк вступил на ригель нашего чертога! Это он притащил к нам Аврелия. Горесть нашей Гекаде - однако им необходима совсем не раба, а любовница.

И от гнева, от бессильной бешенства и мучительности за отъятое дитя в его молви еще крепче слышался пересвист. Минуло пару мигов, до тех пор пока он смог овладеть собственными чувствами, и только по его нервно сжимавшимся кулакам можно было судить, каковой тяжкой была эта закрытая дуэль.

- До этого момента я чтил всевышних, - молвил он, - но сейчас мне мнится, что не они командуют планетой, что есть токмо один ехидный, неистовый изверг, имя коему Меднобородый.

- О Авл! - вздохнула Грецина. – Перед богом Меднобородый - всего капля смрадного тлена.

Муж ее начал погуливать размашистыми шажками по разноцветному полу галереи. В его действительности было большое количество знатных историй, но здоровенных бедствий не бывало, и к ним он не имел привычки. Старый боец был привязан к Акте сильнее, чем сам подумывал, и теперь не был бессилен примириться с думой, что ее утерял. Притом он ощущал себя оплеванным. Им руководила воля, какую он презирал, в то же время видя, что поперек этой силы он пустое место.

В то время как ему наконец посчастливилось усмирить свирепость, мутивший его помыслы, он молвил:

- Я полагаю, что Плавтий отъял ее от нас не для государя, скорее всего он не захотел бы рассердить Поппею. Стало быть - либо для себя самого, или для Павла... Сегодня же я это выясню.