Разговор с Сенекой

Авл не совершил ошибку, полагая, что его не допустят пред лицо Нерона. Ему сказали, что цезарь занимается сценой с лютнистом Терпносом и всегда не одобряет тех, кого не вызвал лично. Сие обозначает, что Авлу нечего пробовать и в будущем увидеть Меднобородого. Все же Август, не смотря на то, что был нездоров лихорадкой, впустил древнего воителя с подобающим почитанием; послушав, но, о чем тот беспокоится, Сенека печально усмехнулся.

- Могу тебе явить только одну службу, хороший мой Авл, - ни за что не раскрывать царю, что мое естество соболезнует твоей скорби и что я вожделел бы тебе оказать услугу; если у цезаря показалось по этому поводу хоть небольшое предположение, уверься, он ни при каких обстоятельствах бы не дал Лигию, не имея для того никакихдругих поводов, помимо жажды сделать мне назло.

Густва также не рекомендовал обращаться ни к Марку, ни к Ватинию, ни к Юлию. Пожалуй, с содействием денег от них получилось бы чего-то добиться, они, похоже, охотно бы сделали досадное Петронию, чье воздействие стремятся расшатать, но уж точно не умолчали бы от государя, насколько дорога Лигия дому Авлов, и тогда государь тем паче не сдал бы ее. Тут преклонный мыслитель начал изрекать с едучей насмешкой, какая относилась к нему самому:

- Ты молчал, Плавтий, помалкивал долгие годы, а царь не любит тех, кто молчит! Как же это ты не восхищался его красотой, его достоинством, его пеньем, декламацией, художеством руководить колесницей и его стихами! Как это ты не славил погибели Британника, не выговорил похвальной хрии за заслуги матереубийцы и не снёс поздравления по поводу погибели Морганы!